Неточные совпадения
«Все,
говорит, я исследовал и, кроме бога, утверждаемого именно православной церковью, ничего неоспоримого — нет!» — «А — как же третий
инстинкт,
инстинкт познания?» Оказывается, он-то и ведет к богу, это есть
инстинкт богоискательства.
Вспомнились слова Марины: «Мир ограничивает человека, если человек не имеет опоры в духе». Нечто подобное же утверждал Томилин, когда
говорил о познании как
инстинкте.
Федорова и прочитал написанные странно тяжелым языком несколько фраз, которые
говорили, что вся жестокость капиталистического строя является следствием чрезмерного и болезненного напряжения полового
инстинкта, результатом буйства плоти, ничем не сдерживаемой, не облагороженной.
«Да, познание автоматично и почти бессмысленно, как
инстинкт пола», — строго сказал Самгин себе и снова вспомнил Марину; улыбаясь, она
говорила...
— Из-за голубей потерял, —
говорил он, облокотясь на стол, запустив пальцы в растрепанные волосы, отчего голова стала уродливо огромной, а лицо — меньше. — Хорошая женщина, надо сказать, но, знаете, у нее — эти общественные
инстинкты и все такое, а меня это не опьяняет…
— Прежде всего необходим хороший плуг, а затем уже — парламент. Дерзкие словечки дешево стоят. Надо
говорить словами, которые, укрощая
инстинкты, будили бы разум, — покрикивал он, все более почему-то раздражаясь и багровея. Мать озабоченно молчала, а Клим невольно сравнил ее молчание с испугом жены писателя. Во внезапном раздражении Варавки тоже было что-то общее с возбужденным тоном Катина.
Он все топтался на одном месте,
говорил о француженках, которые отказываются родить детей, о Zweikindersystem в Германии, о неомальтузианстве среди немецких социал-демократов; все это он считал признаком, что в странах высокой технической культуры
инстинкт материнства исчезает.
«Мы однажды добрались в пургу до юрты, —
говорил отец Никита, — а товарищи отстали: не послушали
инстинкта собак, своротили их не туда, куда те мчали, и заблудились.
Это минуты, когда все
инстинкты самосохранения восстают в нем разом и он, спасая себя, глядит на вас пронизывающим взглядом, вопрошающим и страдающим, ловит и изучает вас, ваше лицо, ваши мысли, ждет, с которого боку вы ударите, и создает мгновенно в сотрясающемся уме своем тысячи планов, но все-таки боится
говорить, боится проговориться!
«В самом создании!» —
говорил художнический
инстинкт: и он оставлял перо и шел на Волгу обдумывать, что такое создание, почему оно само по себе имеет смысл, если оно — создание, и когда именно оно создание?
Тогда ему представлялось, что не отказывается, а
инстинкт уже
говорил: «откажешься, отсрочки не будет».
Я никогда не
говорил о восстании «природы», восстании
инстинктов против норм и законов разума и общества, я
говорил о восстании духа.
«Что ж такое, что мы богаты, а они бедны? — думал я, — и каким образом из этого вытекает необходимость разлуки? Отчего ж нам не разделить поровну того, что имеем?» Но я понимал, что с Катенькой не годится
говорить об этом, и какой-то практический
инстинкт, в противность этим логическим размышлениям, уже
говорил мне, что она права и что неуместно бы было объяснять ей свою мысль.
Правда, она в сотни раз лучше, чем Лихонин, умела на улице, в саду и в комнате ориентироваться по странам света, — в ней сказывался древний мужицкий
инстинкт,но она упорно отвергала сферичность земли и не признавала горизонта, а когда ей
говорили, что земной шар движется в пространстве, она только фыркала.
«Замечательно также, —
говорит Мечников, — что такие извращения природных
инстинктов, как самоубийство, детоубийство и т. п., — т. е. именно так называемые «неестественные» действия, — составляют одну из самых характерных особенностей человека.
К экзаменам брат так и не приступал. Он отпустил усики и бородку, стал носить пенсне, и в нем вдруг проснулись
инстинкты щеголя. Вместо прежнего увальня, сидевшего целые дни над книгами, он представлял теперь что-то вроде щеголеватого дэнди, в плоеных манишках и лакированных сапогах. «Мне нужно бывать в обществе, —
говорил он, — это необходимо для моей работы». Он посещал клубы, стал отличным танцором и имел «светский» успех… Всем давно уже было известно, что он «сотрудник Трубникова», «литератор».
Женский
инстинкт и сердце матери
говорили ей, что не пища главная причина задумчивости Александра. Она стала искусно выведывать намеками, стороной, но Александр не понимал этих намеков и молчал. Так прошли недели две-три. Поросят, цыплят и индеек пошло на Антона Иваныча множество, а Александр все был задумчив, худ, и волосы не росли.
Репортерская часть в газете, благодаря знакомству Николая Ильича со всею московской полицией, была доведена до совершенства. С властями вообще, а с московскими в особенности, консервативный по
инстинкту Петухов был в идеальном ладу. Московские либералы — существуют и такие —
говорили даже о нем, перефразируя стих Пушкина...
В связи с этим Фрейд
говорит об
инстинкте смерти.
Инстинкт в нравственной жизни человека играет двоякую роль: он унаследован от древней природы, от человека архаического, в нем
говорит древний ужас и страх, рабство и суеверие, жестокость и звериность, и в нем же есть напоминание о рае, о древней свободе, о древней силе человека, о древней связи его с космосом, о первобытной стихии жизни.
Понятно, что Клеопатра Петровна о всех своих сердечных отношениях
говорила совершенно свободно — и вряд ли в глубине души своей не сознавала, что для нее все уже кончено на свете, и если предавалась иногда материальным заботам, то в этом случае в ней чисто
говорил один только животный
инстинкт всякого живого существа, желающего и стремящегося сохранить и обеспечить свое существование.
— Да вы-то не смеете этого
говорить, понимаете вы. Ваш университет поэтому, внушивший вам такие понятия, предатель! И вы предатель, не правительства вашего, вы хуже того, вы предатель всего русского народа, вы изменник всем нашим
инстинктам народным.
В действительности же этого не было: заводские рабочие хотя и ждали воли с часу на час, но в них теперь
говорила жестокая заводская муштра, те рабьи
инстинкты, которые искореняются только годами.
Нюрочка слушала, затаив дыхание, чтобы не проронить ни одного святого слова, и не чувствовала, как у ней по лицу катились слезы; ей делалось и страшно и хорошо от этих разговоров, но дома она по какому-то
инстинкту ничего не
говорила отцу.
— Смерть никогда не легка, особливо ежели ей предшествует продолжительный болезненный процесс. Бывает, что люди годами выносят сущую пытку, и все-таки боятся умереть. Таков уж
инстинкт самосохранения в человеке. Вот внезапно, сразу умереть — это,
говорят, ничего.
26-го и 27-го мая город вспыхивал с разных концов, но эти пожары, которые вскоре тушились, казались уже ничтожными петербургским жителям, привыкшим в предыдущие дни к огню громадных размеров, истреблявшему целые улицы, целые кварталы.
Говоря сравнительно, в эти дни было пожарное затишье; но народ не успокаивался; он как бы каким-то
инстинктом чуял, что это — тишина пред бурей. Ходили смутные слухи, что на этом не кончится, что скоро сгорит Толкучий рынок, а затем и со всем Петербургом будет порешено.
Она верно определила все наши писания: интеллигентщина и упадочничество. Очень резко отзывалась о Нинке: глубочайший анархизм мелкобуржуазного характера, ей не комсомолкой быть и ленинкой, а мистической блоковской девицей с тоскующими глазами. Про меня
говорила мягче: споткнулась на ровном месте, о такую ничтожную спичку, как неудачная любовь, но есть в душе здоровый революционный
инстинкт, он меня выведет на дорогу. Над всем этим надо подумать.
— Правильно! Я тебе, друг, по совести скажу:
инстинкт моей души
говорит мне, что был бы из меня герой вроде Семена Буденного.
— Именно-с, именно вам
говорю, потому что моя мать записывает людей, которых не знает как и назвать, а от этого понятно, что у ее приходского попа, когда он станет читать ее поминанье, сейчас полицейские
инстинкты разыгрываются: что это за люди имреки, без имен?
По правде
говоря, Петенька отлично понимает, что дело его безнадежное, что поездка в Головлево принесет только лишние неприятности, но в том-то и штука, что есть в человеке какой-то темный
инстинкт самосохранения, который пересиливает всякую сознательность и который так и подталкивает: испробуй все до последнего!
А именно только чудовищное разложение жизненных
инстинктов делает возможным, что человек стоит среди жизни и спрашивает: «для чего? какая цель? какой смысл?» — и не может услышать того, что
говорит жизнь, и бросается прочь от нее, и только богом, только «тем миром» способен оправдать ее.
В великой своей убогости и нищете стоит перед Ницше наличный человек, лишенный всякого чувства жизни, всякой цельности, с устремлениями, противоречащими
инстинктам, — воплощенная «биологическая фальшивость» и «физиологическое самопротиворечие». «Общее отклонение человечества от своих коренных
инстинктов, —
говорит Ницше, — общий декаданс в деле установления ценностей есть вопрос par excellence, основная загадка, которую задает философу животное-«человек»
«Всякая великая философия, —
говорит Ницше, — представляла до сих пор самопризнание ее творца и род невольных, бессознательных мемуаров… сознательное мышление даже у философа в большей своей части ведется и направляется на определенные пути его
инстинктами. И позади всякой логики и кажущейся самопроизвольности ее движения стоят оценки, точнее
говоря, физиологические требования сохранения определенного рода жизни».
Инстинктом,
говорит он, живое существо глубже входит в жизнь, глубже познает ее, но это познание у животного не переходит в сознание и направлено исключительно на ближайшие, практические полезности.
Этот путь, которым слепо шел человек, — тот же путь, которым идет все живущее, руководимое непогрешимо мудрым слепцом —
инстинктом жизни; путь живой жизни, о которой
говорит у Достоевского Версилов...
В «Сумерках кумиров» Ницше
говорит: «Лишь в дионисовских мистериях выражается основной факт эллинского
инстинкта — его «воля к жизни».
«Если центр тяжести переносят не в жизнь, а в «тот мир», —
говорит Ницше, — то у жизни вообще отнимают центр тяжести. Великая ложь о личном бессмертии разрушает всякий разум, всякую природу в
инстинкте; все, что есть в
инстинктах благодетельного, споспешествующего жизни, ручающегося за будущность, — возбуждает теперь недоверие. Жить так, что нет более смысла жить, — это становится теперь смыслом жизни!»
Тем не менее эта осенняя красота эллинской трагедии слишком громко
говорит о студеных ночах души, об увядающих силах жизни, о замирающем жизненном
инстинкте.
Цельный, самим собою сильный
инстинкт жизни
говорить так не может. Ему нет нужды «надувать себя», он верит в свои силы, не рассчитывает их на определенный срок. Прежде же и главнее всего — для него вполне несомненна святая законность своего существования. Жизненный же
инстинкт, который сам стыдится себя, который сам спешит признать себя «подлым» и «неприличным», — это не жизненный
инстинкт, а только жалкий его обрывок. Он не способен осиять душу жизнью, — способен только ярко осветить ее умирание.
«Все хорошее есть
инстинкт, и, следовательно, легко, необходимо, свободно, —
говорит Ницше.
Как змеи, сплетаются в клубок самые не согласные, самые чуждые друг другу настроения: страх смерти и чувство неспособности к жизни, неистовая любовь к жизни и сознание себя недостойным ее. Ко всему этому еще одно: странный какой-то
инстинкт неудержимо влечет человека к самоуничтожению. Страшная смерть полна властного очарования, человек безвольно тянется к ней, как кролик,
говорят, тянется в разверстую пасть удава.
Когда Катя
говорила с Надеждой Александровной или когда читала газеты, у нее было впечатление: пришли, похваляясь, самонадеянные, тупые, не видящие живой жизни люди, разжигают в массах самые темные
инстинкты и, опираясь на них, пытаются строить жизнь по своим сумасшедшим схемам, а к этим людям со всех сторон спешат примазаться ловкие пройдохи, думающие только о власти и своих выгодах.
Мысль безмолвствовала,
говорили одни
инстинкты.
В одних домах уже спали, в других играли в карты; мы ненавидели эти дома, боялись их и
говорили об изуверстве, сердечной грубости, ничтожестве этих почтенных семейств, этих любителей драматического искусства, которых мы так испугали, и я спрашивал, чем же эти глупые, жестокие, ленивые, нечестные люди лучше пьяных и суеверных куриловских мужиков, или чем лучше они животных, которые тоже приходят в смятение, когда какая-нибудь случайность нарушает однообразие их жизни, ограниченной
инстинктами.
— Нет, она это в полном сознании
говорила. И потом: любить женщин — что такое это за высокое качество? Конечно, все люди, большие и малые, начиная с идиота до гения первой величины, живут под влиянием двух главнейших
инстинктов: это сохранение своей особы и сохранение своего рода, — из последнего чувства и вытекает любовь со всеми ее поэтическими подробностями. Но сохранить свой род — не все еще для человека: он обязан заботиться о целом обществе и даже будто бы о всем человечестве.
— Нет, нет, у меня это уж
инстинкт, и он меня никогда-никогда не обманывал! Все эти fils de pope поповичи. нарочно
говорят глупые слова, чтоб скрыть, что они делают революции! А что у них на уме одни революции c'est un fait avere! И не меня они обманут своим смирением!
Нравственный
инстинкт женщины
говорил в ней как бы помимо ее воли.
Инстинкт женщины очень ясно
говорил, что участие графа было не бескорыстное и не родственное, так что она не хотела было даже отвечать; но совершенно иными глазами взглянул на это Эльчанинов.
Белесова. Вот то-то же. Нет, в делах важных никогда не нужно слушать мудрецов и знатоков сердца человеческого, а надо следовать собственному внутреннему побуждению. В молодом сердце, как бы оно испорчено ни было, все-таки
говорят еще свежие природные
инстинкты. По вашим словам я думала, что Цыплунов вечно будет моим покорным рабом и что я, разумеется, ничего не обязана чувствовать к нему, кроме презрения. А вышло напротив: он меня презирает.
Ему,
говорит архив, страстно хотелось помолиться, но
инстинкт бешеной собаки потянул его в другую сторону, к разрушению, к крови.